Часть 1: нужда Церкви

1. История

До середины ХХ века Католическая Церковь повсеместно использовала латынь как главный язык литургии и богословия.

В 1960-х годах прошёл Второй Ватиканский Собор, призванный обновить Церковь. Его документы гласят:

Sacrosanctum Concilium 36 —

§1. «…в латинских обрядах должно сохраняться использование латинского языка».

§2. «…местному языку… можно уделить больше места… в чтениях и поучениях, в некоторых молитвах и песнопениях».

Это отнюдь не похоже на отмену латыни.

Однако под влиянием национальных епископских конференций латынь была практически вытеснена уже к началу 1970-х, а служебники – переведены на локальные языки.

Сейчас во многих местах, и даже в целых странах, найти латинскую Мессу нового обряда невозможно.

2. Почему это плохо

Старая максима гласит: lex orandi – lex credendi, т.е. люди веруют так, как они молятся.

Де-юре догматическое учение первично: оно находит выражение в форме молитв. Но в жизни наоборот – люди усваивают принципы учения через молитвы.

Если так, то и lingua orandi est lingua credendi: язык молитвы формирует облик веры. Если люди используют разные языки, то и вера их со временем начнёт расходиться.

В этом главный минус отказа от латыни – в потере единства.

Латынь собирала и удерживала воедино всё гигантское здание Церкви. Везде, от кафедрального собора во Франции до деревенской церквушки в Перу, католики произносили на Мессе одни и те же слова – отточенные, богословски выверенные.

Вернувшись домой, они читали свои частные молитвы на родных языках. Но в литургии – публичной, общей молитве Церкви – вы всегда знали, что услышите.

Теперь этого нет, и это огромная, реальная проблема. Я не раз испытал её лично. Оказавшись в новой стране, я хотел участвовать в Мессе или Розарии, но службы шли исключительно на непонятном местном языке.

Только и оставалось, что искать Мессу на английском – эдакий эрзац латыни.

Бывало, что я подходил с просьбой Исповеди и не мог её совершить, потому что священник не знал никакого языка, кроме своего родного.

Отсутствие единого языка прямо затрудняет доступ к Таинствам, то есть подрывает главную задачу Церкви на земле – преподавать Таинства.

---

Но есть и другая угроза.

Латынь – это не просто красивый реликт или «традиционалистский фетиш». Она – один из главных инструментов, удерживающих Церковь от раскола.

Если Церковь останется без общего языка, велик риск, что в перспективе ста-двухсот лет это приведёт к отделению поместных церквей, у которых выработаются собственные молитвы, термины и даже богословие.

Пример из реальности – Нидерланды с 1960 по 1980-ые годы. Догматическая дезориентация → Голландский катехизис 1966 как кульминация → массовый отход от ортодоксии → падение посещаемости Месс с 70% до менее 15% за одно поколение.

Такой риск ни в коем случае нельзя игнорировать. Латынь не просто надо восстановить как lingua communis Ecclesiae — её надо восстановить немедленно.

3. Плюсы латыни

Итак, главный плюс – единство литургии и богословия, защита от ересей и расколов на уровне языка.

Этого уже достаточно, но есть и другие.

3.1) Латынь – идеальный сакральный язык. Она не изменяется, не используется в быту и потому защищена от профанации. Её формулировки точны, а звучит она мощно и поэтично. Она эмоционально действует даже без полного понимания.

Возрождение латыни автоматически влечёт возрождение sensus sacri, чувства священного – которое во многом пропало и которого жаждут люди.

3.2) Латынь полезна миссионерски. Она впечатляет и привлекает, людям она интересна.

В многоязычных регионах (Африка, Азия) латынь позволит священнику прибыть в любое поселение и сразу служить без знания десятка диалектов – или служить для десятка племён одновременно без риска вызвать конфликты.

3.3) Латынь – это корни Церкви, связь с Традицией, с её собственной историей и прошлым. Молясь на латыни, мы молимся так, как молились сотни святых, пап и Отцов Церкви, даже вплоть до апостолов.

4. Минусы латыни

У латыни фактически один объективный недостаток – она непонятна без обучения.

Однако:

— обычному католику не нужно разговаривать на латыни, достаточно знать базовые молитвы и ординарий Мессы. Этот ординарий невелик. Всего год отвечайте на Мессе по-латински – и будете прекрасно всё понимать и помнить.

— священники могут выучить латынь на среднем уровне без проблем. Раньше любой сельский патер справлялся с латынью.

— если избавиться от «непонятной» латыни, вместо этого вы столкнётесь с сотней местных языков.

Лучше выучить один, чем сто. Это могут подтвердить миряне, которые путешествуют, и священники, которых много переводили из одной страны в другую.

5. Против латыни

Несколько типичных возражений:

5.1) «Латынь отпугивает молодёжь и новообращённых». Непонятный язык создаёт барьер, люди уходят в протестантские общины с гитарами.

Ответ: скорее наоборот. Множество наблюдений и опросов показывает, что молодёжь и новообращённые хотят латынь. Когда они приходят к Церкви и просят у неё глубины, а та не даёт – вот тогда они могут уйти к протестантам с гитарами.

5.2) «2ВС велел служить на народных языках».

Ответ: ничего подобного. См. цитату в начале статьи. Сложившаяся практика, строго говоря, противоречит Собору.

SC 54: «…следует заботиться о том, чтобы верные могли также произносить или понимать общие молитвы и песнопения на латинском языке».

И где же?

5.3) «Священники сами не знают латынь».

Ответ: на 2024 год в Северной Америке более 750 диоцезальных священников служат Тридентскую Мессу хотя бы иногда, хотя в семинариях этому почти не учат.

Значит, даже самому реально освоить её за 3–6 месяцев – конечно, не на уровне свободного разговора, но необходимый литургический минимум.

Тем проще это в рамках учебного курса.

5.4) «Латынь делает мирян пассивными слушателями, а не активными участниками».

Ответ: это зависит не от языка Мессы, а от манеры служить. Я видел в своей жизни как активные ТМ, так и пассивные НО, и наоборот.

Поэтому Месса должна служиться так, чтобы поощрять ответы мирян. Чтения и песни пусть будут на народных языках, как и указывал 2ВС.

5.5) «Латынь – это западный колониализм».

Ответ: латынь – язык Римской империи, принятый римлянами-христианами в III–IV вв. Она стала своей для галлов, иберийцев, африканцев задолго до того, как Европа вошла в колониальную эру.

6. А можно то же самое, но не латынь?

Иные скажут: хорошо, мы согласны, что латынь ценна единством и сакральностью. Тем не менее, это конкретный исторический язык, первоначально даже враждебный христианству.

Но благая весть Церкви, хотя и разворачивается в истории, не обязана ограничиваться её рамками. Почему мы должны цепляться именно за латынь? Её время ушло. Что мешает выбрать для Церкви новый язык – единый и сакральный, но другой?

Ответ:

Да, это возможно. Ничто не мешает взять новый язык и положить в основу orandi et credendi.

Но какой?

— нынешняя lingua franca, английский? Он распространён, его все учат, многие считают его благозвучным.

Но английский отягощён геополитическими коннотациями, которых у латыни нет.

Вдобавок: что, если иной язык сменит его в качестве международного? Тогда получится, что Церковь опять погналась за современностью и осталась с носом.

— эсперанто? Красивый и абсолютно нейтральный язык. Но он так и остался узким проектом, за пределами группы энтузиастов распространения не имеет.

— китайский? Однако это тональный язык. Большинство взрослых носителей не-тональных языков (90 % человечества) не может усвоить его до приемлемого уровня. Слишком сильно надо перестроить речевой аппарат и слух.

— создать с нуля собственный язык?

Это интересный вариант. Можно бы совместить в нём языки, исторически важные для христианства: латынь, иврит, греческий. Он звучал бы как нечто среднее между латинским и арамейским.

Такой язык был бы богат символически и даже получил бы долю исторического веса от языков, которыми вдохновлялся. За счёт этого он казался бы старше, чем есть.

Это свежо, но, увы, нереалистично. Мы не достигли таких высот самосознания, чтобы миллиард человек просто взяли и приняли искусственный язык как часть своей повседневной жизни.

Таким образом, у латыни нет реальных альтернатив.

Нужда очевидна. Остаётся понять: почему мы отказались от латыни так быстро, и возможно ли вернуть её обратно?

Об этом во второй части статьи.