Что нам делать с ней?

Введение

Ветхий Завет смущает. Если читать непредвзято, это – сплошная череда кровавых и гротескных сцен. Господь требует истреблять врагов, обрушивает огонь на целые города. Его диалог с Израилем состоит из обид, жалоб и угроз.

Допустим, люди жестоки. Но почему сам Бог такой же?

Как можно назвать гневного и мстительного Бога любящим и милосердным? Неужели Писание может быть подлинным откровением после такого?

Это не мелкое недоразумение, а серьёзный вызов христианской вере.

Давняя проблема

Уже Отцы Церкви с трудом осмысливали жестокость Ветхого Завета. А ведь они жили на закате Римской Империи – по нашим меркам, куда менее цивилизованные времена!

Разрыв между Ветхим и Новым Заветами казался столь велик, что некоторые вообще не видели возможности их совместить. Например, Маркион объявил, что ветхозаветный Господь – это низший бог, демиург, никак не связанный со Христом.

Старая защита

Св. Ириней Лионский, Св. Августин, Ориген и прочие пытались объяснить Ветхий Завет тем, что его надо читать аллегорически. Жестокости израильтян трактовались как указание безжалостно бороться с грехом, а враждебные племена отражали разные пороки.

Подобное прочтение было популярно в Средние века. Однако мне эта линия защиты кажется слабой, ибо подразумевает одно из двух:

1) Исторические описания Ветхого Завета – лишь аллегории.

Но тогда и ключевые события истории спасения можно счесть образами, а не реальностью. Писание превращается в абстрактную сказку.

2) Жестокие события верны и аллегорически, и исторически.

Но тогда получается, будто Бог приказывал «истребить амаликитян» ради того, чтобы это впоследствии могли образно толковать? Звучит странно.

Я не рекомендую использовать такую защиту в спорах. Вам резонно возразят: «я не спрашиваю, что это символизирует. Я спрашиваю, что это было».

Задача

Мы хотим держаться христианства разумно и осознанно, но не закрывать глаза на проблемные места нашей веры.

Как нам оправдать Ветхий Завет и примирить с Новым?

Начнём с эмоций

Почему Бог в Ветхом Завете «всё время сердитый»?

По классическому определению, гнев – это движение воли против такого зла, которое мы желаем уничтожить и считаем, что в силах совершить это.

Но Господь всемогущ и может уничтожить любое зло. Он только временно терпит его, чтобы произвести из него большее благо.

Если так, логично, что Его чувство к земной истории будет представляться нам как постоянный, едва сдерживаемый гнев.

Отсюда и общая тональность.

Вспомним Иисуса Христа. Он любил людей, но при этом был весьма грозен. Лубочный образ «сладкого Иисуса» разбивается об евангельского Христа: Тот сурово спорил с фарисеями и призывал на них кары.

Христос говорил, «как власть имеющий», и Его гневный голос часто похож на глас Господа из Ветхого Завета. В этом смысле между Заветами несомненна преемственность.

«Бог наш есть огонь поядающий». Следует помнить о трансцендентном величии Бога и воздавать Ему должное почтение. Наша вера и её объект – не шутки.

Важное замечание. Про «гнев Бога» мы говорим по человеческому подобию, упрощая для понимания. В самом Боге нет страстей и есть лишь одно чувство: любовь ко всему сущему. Но мы, люди, по-разному воспринимаем проявления этой любви: как милость – когда она спасает, как гнев – когда очищает.

Ibi erant dracones

Мы судим Ветхий Завет по меркам современной этики, но тогда развитого этического сознания ещё не существовало. Мораль была примитивной и жестокой: искажённый естественный закон, право силы. Вещи, которые для нас очевидны, вроде «нельзя убивать младенцев», для людей таковыми не были.

Это был другой мир, и в каком-то смысле это был мир гротескных чудищ, рвущих друг друга. Честертон пишет про ВЗ так: «Герои его – не дети Божьи, а рабы, громадные страшные рабы».

С этими людьми-чудищами должен был работать Бог. Даже лучшие из них неизбежно понимали Его на свой грубый лад и творили то единственное, что умели.

Представьте гениального педагога, которому досталась орава беспризорных подростков, выросших в диких джунглях. Ему надо сделать из них приличных и хороших людей.

Это задача непомерной сложности. Так ли вправе мы осуждать Бога за резкие методы? Справились бы мы лучше на Его месте? Новейшая история показывает, что мы, к сожалению, не умеем устранять зло вовремя.

Антропный принцип

Тем не менее, общая этичность человечества медленно повышалась. Значит, Божья педагогика была эффективна.

Парадокс: мы можем теперь ужасаться жестокостям ВЗ только потому, что эти жестокости были.

Если бы их не было – вряд ли у нас возникла бы сама возможность такого взгляда. Мы до сих пор оставались бы в ветхозаветном состоянии и те жестокости казались бы нам чем-то обычным.

Наш моральный пьедестал, на котором мы стоим относительно чистыми ногами и свысока взираем на прошлое, появился только благодаря тяжкой работе Бога в грязи истории.

Теодицея

Одна из главных претензий к Богу – что Он терпит зло и не уберёт его, а мы страдаем.

Но выходит, когда Бог активно борется со злом, как Он делает в Ветхом Завете – мы тоже начинаем возмущаться? Это непоследовательно.

Когда Бог требовал «истребить амаликитян», следует помнить, что те не были кроткими ягнятами. Это было опасное племя, скорое на убийство и причинявшее горе всем вокруг.

Во имя будущего спасения человечества избранный народ требовалось защитить от соседей, погрязших в идолопоклонстве и грехах. Поэтому же Бог непрестанно призывал израильтян к чистоте: иначе стало бы невозможным пришествие Христа.

⚠️ Его пути – не наши пути

Если кто-либо имеет право отнимать жизнь – то только Тот, кто её создал. Бог мог дозволять истребление целого племени, достоверно зная, что Он примет и сохранит все их души.

«Не бойтесь убивающих тела, души же не могущих убить».

Но этот аргумент лучше приводить людям, которые уже верят в провидение Бога и благое посмертие. Атеист может воспринять это в штыки: ему отнюдь не понравится, что непонятное всемогущее существо «может убить его, если так будет лучше».

Поэтому будьте очень аккуратны с этим доводом.

Венец Откровения

Иисус Христос не осуждал старые практики, но улучшил их. Его формулировка: «Вы слышали, что сказано древним… а Я говорю вам». Этим Он не отменяет Ветхий Завет, но исполняет и возводит его на новую высоту.

Новый Завет – это закон любви и благодати, который пришёл, когда люди в целом доросли до способности его воспринимать. Он сделал ненужными суровые практики и запреты Ветхого Завета. Вместо кровавой жертвы животных у нас теперь бескровная Жертва самого Христа.

Мы, христиане – люди Нового Завета. Ветхий Завет имеет смысл только в свете Нового.

Заключение

Ветхий Завет был и будет больным местом веры, потому что это – боль самой истории нашего падшего рода.

Это трудный диалог между трансцендентным Богом и упрямым человечеством. В нём есть и ярость, и жалость, и строгость, и нежность, и безмерная любовь.

Исайя 49: «Забудет ли женщина грудное дитя своё?..». Или Осия: «Узами человеческими влёк Я их, узами любви».

Да поможет нам всеблагой Бог отринуть жестокосердие и войти в новое Творение во Христе. Аминь.